Книги
  • @
  • «»{}∼
Первые и последние

Первые и последние

2 отзыва
7577894
Добавить в корзину
Описание
Эти рассказы родом из русской прозы, внимательной и сочувственной к "лишним" и "маленьким" людям. Автор "Сонечки" и "Бедных родственников" своей тонкой и четкой оптикой высвечивает те незначительные складки и повороты повседневной жизни, которые благодаря дарованию Улицкой становятся и резкими, и удивительными, и подчас ужасными, а чаще всего - символическими. И всегда невероятно интересными.
"Первые становятся последними, а последние обладают дарами, не предназначенными для победителей, - нищий радуется тарелке супа, а богатый страдает, не зная, кому оставить завещание… И во всем это много мудрости, иронии и пищи для размышления"
Людмила Улицкая.

"Место Евгения Николаевича было во главе стола, а за остальными пятнадцатью кувертами, в павловских полукреслах и на гостином диване со скалочками, сидели, своими неразумными задницами не ощущая художества безукоризненной мебели, безмозглые претенденты на его имущество… Наследнички, ни в чем ни уха ни рыла… ненавидел же он их всех…"
Эти рассказы родом из русской прозы, внимательной и сочувственной к "лишним" и "маленьким" людям. Автор "Сонечки" и "Бедных родственников" своей тонкой и четкой оптикой высвечивает те незначительные складки и повороты повседневной жизни, которые благодаря дарованию Улицкой становятся и резкими, и удивительными, и подчас ужасными, а чаще всего - символическими. И всегда невероятно интересными.
"Первые становятся последними, а последние обладают дарами, не предназначенными для победителей, - нищий радуется тарелке супа, а богатый страдает, не зная, кому оставить завещание… И во всем это много мудрости, иронии и пищи для размышления"
Людмила Улицкая.

"Место Евгения Николаевича было во главе стола, а за остальными пятнадцатью кувертами, в павловских полукреслах и на гостином диване со скалочками, сидели, своими неразумными задницами не ощущая художества безукоризненной мебели, безмозглые претенденты на его имущество… Наследнички, ни в чем ни уха ни рыла… ненавидел же он их всех…"