Ozon logo

Поиск по статьям

Детский дом

«Важно, чтобы семьи после приёма ребенка оставались крепкими»

Как устроена работа фонда по сопровождению приемных детей «Найди семью».

Валерия Булычева Главный редактор Ozon Клуб
10 ноября 2022

Примерно 5000 детей ежегодно приёмные семьи возвращают в детские дома. Родители не справляются с нагрузкой, оказываются не готовы к особенностям  подопечных, не могут выстроить отношения внутри семьи. Большинство из этих случаев можно было бы предотвратить, если бы семьи во время обратились к специалистам. Фонд «Найди семью» занимается комплексным сопровождением приемных семей и помогает решить проблемы, которые часто кажутся неразрешимыми. 

Мы поговорили с президентом фонда «Найди семью» Цеплик Еленой Александровной о том, почему школа приёмных родителей иногда не справляется с поставленными задачами, как переживают травму дети, которых вернули, и как можно  докопаться до причин сложного поведения приемного ребенка.

—  Когда и при каких обстоятельствах был создан Фонд?

— Наш фонд создавался как воплощение идеи системной помощи в решении социальной проблемы сиротства в России. Это было тогда, когда был принят закон Димы Яковлева, и существенные усилия государства, в том числе и коммуникационные, были направлены на то, чтобы детей из детских домов разбирали в российские семьи. Прежде чем создать фонд, мы пообщались с разными специалистами, в том числе с самым известным психологом в области проблемы сиротства Людмилой Петрановской, и поняли, что раздать детей – не самая сложная задача. Самая сложная – сделать так, чтобы семьи после приема ребенка оставались крепкими, счастливыми и благополучными, а дети адаптировались к жизни в семье и не возвращались в детские дома. Именно поэтому мы занялись сначала развитием сопровождения приемных семей, а потом и подготовкой кандидатов в приемные родители.

От обучения — к восхождению. Как устроена работа Центра «Вверх»
От обучения — к восхождению. Как устроена работа Центра «Вверх»
Большая задача Центра — помочь выпускникам детских домов и коррекционных школ получить аттестаты и желанную работу. Но этим работа организации не ограничивается.

— С чем связаны возвраты ребят в детские дома? И сколько их происходит ежегодно?

Статистики по возвратам приемных детей в детские дома в корректной форме нет, но есть экспертные оценки. И это цифры в несколько тысяч в год, примерно 5  тысяч. Это очень-очень много: 5 тысяч несостоявшихся приемных семей и 5 тысяч детей, получивших тяжелейшую психологическую травму во второй раз.

Причины, которые приводят к таким тяжелым решениям, как правило, связаны именно с тем, что у семьи не хватило собственного ресурса и поддержки помогающих специалистов для того, чтобы принять и преодолеть прошлый травматичный опыт ребенка, скорректировать особенности его поведения, адаптироваться самим и адаптировать свое социальное окружение к новому члену семьи. 

Ребенок из детского дома отличается от домашних детей: у него за плечами такое количество страшных испытаний, которое обычным взрослым людям даже и не снилось. Все психологические травмы, пережитые ребенком до попадания в приемную семью, отражаются на его поведении. Он может быть агрессивным, непослушным, у него могут случаться истерики, он ничего не понимает в том, как устроена нормальная семья, как взрослые люди могут быть хорошими, добрыми, защищающими и заботящимися родителями. Это очень сложно, принять и реабилитировать такого ребенка.

В 2021 году были устроены в семьи 49 183 ребенка, оставшихся без попечения родителей (в 2020 году было устроено 45 708 чел.).

— Сейчас кандидаты в приемные родители проходят обязательно школу приемных родителей. Почему они после обучения оказываются не готовы к трудностям?

Прохождение школы приемных родителей в этом вопросе – очень хорошее подспорье, если школа дает качественную подготовку. К сожалению, качественные школы нужно искать, а во многих регионах их нет в принципе. Чтобы стать ведущим Школы приемных родителей, специалист (это должен быть психолог с конкретной специализацией на детях-сиротах) должен пройти глубокое обучение и в процессе практики наработать нужный опыт. Понятно, что возможности для такого обучения ограничены. В органах опеки работают чиновники, они не имеют специального образования и дополнительной подготовки. Хороших школ приёмных родителей единицы.

И даже после хорошей ШПР семье практически всегда нужна помощь. Потому что одно дело – это теоретически знать, что в семье появится ребенок с тяжелым опытом и особым поведением, а другое – получить это на практике. Часто приемные родители рассказывают очень сложные истории про то, как с ребенком трудно, как ты перестаешь принадлежать себе целиком и полностью, как ребенок не может нормально общаться с братьями и сестрами, как он дерется до крови в садике или школе, не хочет и не может учиться, не хочет и не может участвовать в жизни семьи. Чтобы докопаться до причин сложного поведения приемного ребенка, нужен специалист с очень высоким уровнем подготовки. Именно такие специалисты и работают в нашем фонде. У нас есть собственная инфраструктура поддержки приемных семей, и получить помощь могут семьи на всей территории России. Где-то очно, где-то – дистанционно.

Как живут дети с редкими генетическими заболеваниями
Как живут дети с редкими генетическими заболеваниями
Что нужно знать о буллёзном эпидермолизе и ихтиозе?

— Какой вид поддержки получают приемные родители от вашего фонда? И какой вид поддержки требуется чаще всего?

Наша помощь – комплексная и системная. Когда семья обращается к нам фонд со своей проблемой, мы обязательно проводим так называемое «входящее собеседование», во время которого специалист по специальной методике опрашивает родителей, чтобы выяснить не только конкретный запрос, но и общую ситуацию в семье, понять, что там происходит с родителями и ребенком. Результаты этой беседы обсуждается на консилиуме, в котором участвуют самые разные специалисты: детские, взрослые и семейные психологи, нейропсихологи, дефектологи, юристы и социальные работники. По итогам консилиума для семьи вырабатывается индивидуальный маршрут помощи. Мы предлагаем семьям самые разные формы работы и выстраиваем ее так, чтобы закрыть максимальное количество проблем, поддержать и стабилизировать семью. 

Больше всего, конечно, требуется именно психологическая помощь родителям и ребенку, но и, например, социальный работник тоже востребован достаточно часто (он решает самые разные проблемы с социальным окружением семьи – со школами, детскими садами, кружками и пр.)

— Большинство школ приемных родителей оказывают сопровождение семьям, которые взяли детей из детского дома. Когда родители приходят к вам? 

Мы тоже занимаемся как раз сопровождением. Все дело в качестве услуги. Ни одно сопровождение в государственной организации не может дать семье такой глубины и качества поддержки, который предоставляем мы. Я уже рассказывала про специалистов, которые должны быть обучены, постоянно находиться в практике, проходить регулярные супервизии – только в этом случае помощь будет эффективной. Сопровождение в государственных организациях, о которых вы говорите, чаще всего осуществляется не в виде помощи, а в виде контроля. Что для семьи, находящейся в адаптационном стрессе, может только усложнить весь процесс.

К нам родители могут прийти абсолютно на любой стадии проблемы. Самый лучший вариант – это сразу после принятия ребенка, когда проблем, собственно, еще и нет. Тогда мы в плановом порядке поддерживаем и подстраховываем семью, процесс адаптации идет легче, семья не доходит до психологического истощения, и помощь получается более плановой и, будем честными, более дешевой.

Всем кажется, что «вернули его не просто так», и мало кто задумывается о том, что возврат – это прежде всего родители не справились, а не ребенок «подвел». Фото: Фонд «Найди семью».

Если же семья долго пытается справиться сама и приходит к нам уже на стадии «заберите немедленно, завтра отвезу его обратно в детский дом», то это другая ситуация. Она тоже может быть скорректирована (да, не в 100 процентах случаях нам удается предотвратить отказ от ребенка, но мы всегда (!) добиваемся того, чтобы ребенок не возвращался в детский дом, а передавался в другую семью, которая сразу же приходит к нам на сопровождение, наши специалисты сопровождают подготовку ребенка к передаче в другую семью, саму передачу и адаптацию).

Поэтому я всегда призываю приемных родителей: не ждите, когда станет ужасно, не ждите, когда станет очень плохо. Приемный ребенок – колоссальная нагрузка на семью, приходите сразу – и адаптация пройдет по более мягкому сценарию, вам будет проще.

 — Сколько требуется времени, чтобы помочь семье и какие именно шаги предпринимаются?

— Не так давно у нас был случай, когда в наш фонд обратилась мама. Она воспитывала одна двух сыновей: кровного и приемного, мальчики младшего школьного возраста, без особых проблем в учебе. Приемный сын жил в семье к моменту обращения уже два года.

Мама собиралась вернуть его в детский дом, потому что у нее стали очень серьезно разлаживаться отношения с кровным сыном. Мальчик вдруг стал очень плохо вести себя в школе, и учителя были в шоке: это всегда был воспитанный, спокойный и позитивный ребенок, который легко учился и получал хорошие оценки. А тут он превратился в драчуна, на которого жаловались не только одноклассники, но и их родители. Классный руководитель не вылезала от директора, маму постоянно вызывали в школу. При этом дома сын никак не мог объяснить свое поведение, замыкался, грубил и запирался от мамы в ванной. В итоге в семье сложилась ужасная ситуация, когда мама потеряла контакт с кровным, очень любимым ребенком и ничего не могла с этим сделать.

При этом кровный сын никогда не обвинял ни маму, ни приемного брата ни в чем, не ревновал, не высказывал никаких претензий.

После диагностики у наших психологов семье были предложены разные формы работы. Индивидуальные консультации психолога для обоих мальчиков, а также психотерапевтическая группа по восстановлению родительского ресурса для мамы. Кроме того, в школу, где учились мальчики, сходил социальный работник нашего фонда. Ему удалось наладить диалог сначала с классным руководителем, а потом – с родителями одноклассников, объяснить всем, что семья переживает сложный период, когда ей нужна поддержка, а не всеобщее осуждение.

Уже через три месяца работы ситуация в семье начала меняться. Кровный сын перестал грубить маме и кричать на нее, научился объяснять, что он чувствует в тот или иной момент времени и какой реакции мамы на его чувства ему бы хотелось. Выяснилось, что мальчик считал, что мама должна уделять все внимание приемному брату, потому что он из детского дома, у него была трудная жизнь и ему постоянно нужна помощь и поддержка мамы. Сам же кровный ребенок при этом не перестал быть ребенком, и, отказавшись от внимания мамы из лучших чувств в пользу приемного брата, перестал справляться со своими эмоциями, со своей жизнью. Все просто и закономерно, но ребенок не мог понять это сам и тем более объяснить это маме. А мама лишь видела очень плохое поведение – и не понимала, что случилось.

Сейчас в этой семье все в порядке. Мама уже справляется без нашей поддержки, а оба мальчика ходят на занятия по арт-терапии для гармонизации своих эмоций и поддержания психологической стабильности.

Бывают всякие истории, и да, бывает так, что мы откладываем отказ от ребенка, но не можем его предотвратить. В таких случаях мы работаем на то, чтобы ребенок жил в первой приемной семье до тех пор, пока найдется новая семья, а затем сопровождаем подготовку и передачу ребенка.

— Бывает, что ребенку все-таки лучше вернуться в детский дом и не оставаться в приемной семье? 

— Это бывает, когда в приемной семье случается регулярное физическое насилие над ребенком, когда родители совсем не идут на контакт с помогающими специалистами, и в результате жизнь и здоровье ребенка находятся под угрозой. Но надо понимать, что таких случае, правда, очень мало, помочь можно очень и очень многим семьям – были бы на это ресурсы.

— Распространено мнение, что есть категория приемных родителей, которые берут детей ради денег. Насколько часто вы сталкиваетесь с такими семьями?

— Это больше миф, чем реальность. Во-первых, выплаты на приемных детей совсем не такие сказочно большие. Во-вторых, приемные дети – это, правда, огромная нагрузка и работа, и делать ее может человек, который действительно любит детей и хочет помочь тем, у кого начало жизни сложилось трагически. В-третьих, в самой по себе мотивации взять ребенка и получить за это выплаты нет ничего плохого. Если человек хочет заработать, приняв в семью ребенка из детского дома, - это не плохо. Плохо, если ребенок потом живет без заботы и защиты, но это же не история про деньги. Не справляться с воспитанием приемного ребенка может и тот, кто «на входе» про деньги не думал в принципе. А тот, кто думал, вполне может оказаться отличным приемным родителем.

Ежемесячное вознаграждение приемным родителям в Москве составляет 17 318 рублей за приемного ребенка и 29 441 рублей за ребенка-инвалида. 

На возмещение расходов в связи с усыновлением ребенка-сироты родителям в Москве выплачивается единовременная выплата в размере 5 прожиточных минимумов — 90 145 рублей, на второго усыновленного ребенка 7 прожиточных минимумов — 126 203 рублей и третьего и последующих детей — 10 прожиточных минимумов — 180 290 рублей.

— Что переживает ребенок, который пережил вторично травму предательства? 

Возврат ребенка в детский дом для него – очень большая психологическая травма. Ребенок убеждается в том, что он «какой-то неправильный», что его невозможно принимать и любить просто так, не за хорошее поведение, не за правильные поступки или высокие оценки в школе. Такой ребенок перестает совсем доверять взрослым, и в этом основная проблема. Потому что в обычной семейной ситуации отношения привязанности между взрослыми и детьми строятся на доверии: родители отвечают за ребенка, решают задачи, связанные с его жизнью, развитием, здоровьем и безопасностью, а ребенок доверяет им, следует за ними, выполняет их просьбы, «слушается». Это базовый механизм, который дает сбой, когда ребенок оказывается в детском доме сначала один, а потом и другой раз. И дело не в том, что после возврата он становится каким-то более ущербным, а в том, что в дальнейшем с ним будет в разы труднее выстроить отношения привязанности, основанные на доверии.

Конечно, психолог с нормальной подготовкой может облегчить эту ситуацию для ребенка. Но, как я уже говорила не раз, таких кадров в государственной системе мало, им просто неоткуда взяться.

— Ребенок, которого вернули, имеет шансы устроиться в семью повторно или для него это часто оказывается клеймом, на которое обращают внимание потенциальное родители? Есть в вашей практики случаи, когда ребенка повторно удачно устраивали в семью после отказа?

Конечно, приемные родители часто опасаются брать ребенка после возврата. Всем кажется, что «вернули его не просто так», и мало кто задумывается о том, что возврат – это прежде всего родители не справились, а не ребенок «подвел». Но тем не менее и таких детей тоже берут в семьи, их адаптируют и реабилитируют – нет ничего невозможного при правильном, системном, профессиональном подходе к сопровождению и при доброй воле приемных родителей.

— Как вы ищете специалистов для детей? 

Кадры мы ищем очень по-разному. Кто-то приходит сам, кто-то – по объявленной вакансии, кого-то приводит сарафанное радио, кого-то рекомендуют коллеги. Самое главное, что мы всегда обучаем своих специалистов, ни один из них не работает сам по себе. У нас есть и система обучения, и система супервизий, и система мониторинга и оценки. Именно такой подход позволяет нам предоставлять качественную помощь и быть уверенными, что наши программы работают именно так, как мы это задумали.

— Что самое сложное в вашей работе?

Я бы сказала, что в нашей работе самое сложное – работать системно и вдолгую. Наша помощь очень востребована, запросов на нее очень и очень много. И нам очень важно, во-первых, делать все, чтобы помочь максимальному количеству приемных семей, а во-вторых, при этом сохранять наши высокие стандарты помощи. Понимаете, можно всей командой вложиться по полной в одну трагическую историю и вытащить ее, оставить ребенка в семье, маме придать сил и уверенности, папе – стабильности и понимания. Но если при этом специалисты выгорят и потеряют силы и мотивацию, то кто поможет тем, у кого все не так плохо, но если не вмешаться сейчас, то станет «так» и ребенок направится прямиком в детский дом?

Самое сложное – построить фонд и его помогающую работу так, чтобы она не истощалась, а развивалась, чтобы были счастливы и те, кому помогают, и те, кто помогает, и чтобы социальная проблема, на решение которой мы работаем, все же потихоньку решалась.

Благотворительность вместе с Ozon Забота


Фото: Shutterstock

10 ноября 2022
no items